Понедельник, 27 июня 2022 18:29

Пусть висит!

В кабинете выдающегося советского композитора Дмитрия Шостаковича рядом с портретом Бетховена одно время висел портрет ещё одного знаменитого композитора Матвея Блантера.

Однажды у Шостаковича спросили: – Дмитрий Дмитриевич! Чем объяснить такой ваш выбор? 

Шостакович ответил просто: – Бетховена я очень люблю, а вот портрет Блантера сам Мотя принёс и повесил. Ну, и хорошо, пусть висит...

Однажды в квартире молодого, но уже очень успешного советского композитора Александра Журбина раздался телефонный звонок. Ему сообщили, чтобы он готовился к встрече важной иностранной гостьи.  

В те дни в составе большой делегации в СССР прилетела какая-то депутатша Конгресса Мексики. Советский Союз имел виды на Мексику, поэтому заигрывал и старался по возможности обаять разных деятелей из этой развивающейся страны. Мексиканку спросили – что ей интересно было бы посмотреть в Советском Союзе, с кем познакомиться? Депутатша ответила, что в молодости она занималась музыкой и ей было бы интересно узнать, как в стране Советов обстоят дела в этой области.

Наши решили показать, так сказать, товар лицом. Самым подходящим для обаяния депутатши признали Александра Журбина – он был идеальным вариантом: молодой – 36 лет, член КПСС, на тот момент автор 2 симфоний, нескольких концертов для фортепиано с оркестром, 6 мюзиклов и 3 опер (в том числе первой советской рок-оперы «Орфей и Эвридика»). Это, не считая многочисленных песен и мелодий к фильмам.

Курьёзная музыкально-театральная байка из жизни актёра Михаила Светина. В молодые годы он работал в театре североказахстанского города Петропавловска. Там ставился спектакль по пьесе Николая Погодина «Третья патетическая». Это было очень серьёзное драматическое произведение о последних днях жизни Владимира Ильича Ленина – заключительная часть знаменитой трилогии.

В этой, действительно, патетической постановке, третьей по счёту после «Человека с ружьём» и «Кремлёвских курантов», Михаил Светин играл небольшую роль художника Кумакина. За что получал шестьдесят рублей в месяц. А ещё три дополнительных рубля этот замечательный представитель древнего еврейского народа подрабатывал в том же спектакле: в те моменты, когда Светин не был задействован на сцене, он спускался в оркестровую яму и там играл на гобое. Да-да, Михаил Семёнович Светин прекрасно играл на этом духовом инструменте. В молодые годы он окончил Киевское музыкальное училище по классу гобоя и даже некоторое время преподавал музыку в средней школе. Вот и пригодился музыкальный дар актёру Светину в спектакле про Ленина. Совмещение двух театральных ставок шло нормально. Три рубля – не бог весть какие деньги, но на «покушать» хватало. Как вдруг в один НЕпрекрасный день произошёл курьёз с конфузом...

Советские эстрадные артисты и музыканты никогда не были избалованы хорошей звуковой аппаратурой. Мало кто из них, немного разбогатев, приобретал себе «крутой звук», а в основном всем приходилось петь и выступать, используя то, что производила отечественная радиопромышленность. Довольно-таки часто на концертах, особенно в провинции, использовалась самодельная аппаратура. 

Иногда спаянные-собранные на домашних кухнях усилители и динамики, или, как их ещё тогда называли – «колонки» – вдруг начинали жить собственной жизнью: ни с того, ни с сего они принимали радиопередачи.

Однажды на концерте популярной эстрадной певицы Гелены Великановой конферансье объявил: – Композитор Эдуард Колмановский, слова Виктора Орлова, песня «Тишина». Исполняет Гелена Великанова!

Понедельник, 27 июня 2022 17:40

Страшное наказание для Ростроповича

Ещё одна история о выдающемся музыканте Мстиславе Ростроповиче, так сказать, вдогонку предыдущей. После того, как Ростропович стал укрывать на своей даче опального писателя Солженицына, последовали санкции со стороны властей.

Министр культуры СССР Екатерина Фурцева вызвала к себе музыканта и в резкой форме заявила: «Мстислав Леопольдович! Ваша акция идёт вразрез с политикой государства, и мы вынуждены соответственно отреагировать. За границу больше посылать вас не будем, можете гастролировать по стране».

На что Ростропович искренне удивился: «А что, концерты на родине вы считаете наказанием?»

Однажды, в советские ещё годы, двух знаменитых музыкантов – виолончелиста Мстислава Ростроповича и пианиста Эмиля Гилельса пригласили на длительные гастроли в США. Выезд в главную капиталистическую страну мира им был разрешён. Но только без жён.

Тогда музыканты обратились к министру культуры СССР Екатерине Фурцевой с просьбой о разрешении выезда за границу вместе с жёнами. Фурцева обещала помочь, но попросила написать официальные заявления.

Просьба Эмиля Гилельса выглядела так: «Поскольку я страдаю заболеванием печени и нуждаюсь в специальном уходе, а гастроли в США намечены на два с половиной месяца, прошу направить со мной мою жену».

А вот просьба Мстислава Ростроповича выглядела совершенно иначе: «Поскольку я абсолютно здоров и еду на два с половиной месяца, прошу разрешить мне выезд с женой».

Как вы думаете, какой вариант из этих двух заявлений сработал?...

На седьмом десятке лет своей жизни композитор Дмитрий Шостакович сильно болел. У него было очень сложное заболевание, связанное с поражением мышц ног. Ему было трудно ходить. Шостакович несколько раз приезжал на лечение в город Курган к знаменитому доктору и изобретателю уникальных ортопедических аппаратов Гавриилу Абрамовичу Илизарову. Благодаря его квалифицированной помощи дела композитора пошли на поправку и Дмитрию Дмитриевичу стало значительно лучше.

Благодарный Шостакович пригласил Илизарова на свой авторский концерт в Малый зал Ленинградской филармонии. Гавриил Абрамович сидел на почётном месте, и Шостакович с удовольствием отметил, что вид у доктора был очень довольный. После концерта великий композитор подошёл к великому ортопеду и спросил о его впечатлениях.

– Впечатления у меня самые прекрасные, Дмитрий Дмитриевич, – ответил Илизаров. – По-моему, вы замечательно поднимались по лесенке на эстраду и так же замечательно спускались.

 

 

Понедельник, 27 июня 2022 17:21

Девять времён года

Шикарный одесско-еврейский анекдот. Мальчика лет шести привели в школу на собеседование. И там его спросили, сколько он знает времён года. Ребёнок задумался на несколько секунд, и уверенно произнёс: – Шесть!.. 

Директор тактично ему намекнул: – А если подумать?.. Ну-ка, подумай…

Мальчик снова на мгновение завис, а потом сказал: – Честное слово, таки больше не помню... Шесть!..

Директор выразительно посмотрел на побагровевшую мамашу, многозначительно покашлял и отправил их на минуточку в коридор. Для того, чтобы родительница провела с сыном разъяснительную работу.

Мама возмущённо спросила у своего мальчика: – Ну, Сёмочка, и что это таки было?!

– Мама, мама... – со слезами на глазах ответил сынок, – я и правда не помню больше никаких «Времён года», кроме Вивальди, Гайдна, Пьяццолла, Лусье, Чайковского и Глазунова!...

На что мамаша вздохнула и произнесла: – Эх, Сёма, Сёма… А Игорь Стравинский, а Леонид Десятников, а Джон Кейдж!?

Понедельник, 20 июня 2022 17:01

Тигр и козлёнок

Однажды на сайте «Военный альбом», который посвящён фотографиям Второй Мировой и Великой Отечественной войны, мне попался очень интересный снимок. Его сделал военный корреспондент Фотохроники ТАСС Александр Сергеевич Дитлов в июле 1944 года в освобождённой Белоруссии. В кадре – обычная деревенская коза, привязанная к орудию подбитого немецкого танка Pz.Kpfw. IV под Минском.

5.01 Коза привязанная к пушке подбитого немецкого танка Pz.Kpfw. IV под Минском

Весьма душевное и сильное фото, не правда ли? Оно символизирует победу над грозным врагом и возвращение к мирной жизни. Этот снимок, предназначенный для публикации в центральной прессе, увидел поэт Самуил Яковлевич Маршак. Он вдохновился увиденным и написал короткое стихотворение под названием «Тигр и козлёнок». Под тигром знаменитый литератор имел в виду стального германского зверя, уничтоженного наступающими на запад советскими войсками. На самом деле коза была привязана не к тяжёлому танку «Тигр», а к среднему Т-4, но «гражданскому» поэту это простительно, ведь в его произведении была важна аллегория, как в басне: поверженный тигр и мирный козлёнок.

В грузинском городе Батуми много лет трудился доктор Платон Георгиевич Гигинеишвили. Городской больнице он посвятил 43 года своей жизни. Начал работать в ней ещё в 1906 году.

После образования Грузинской ССР Платон Гигинеишвили заведовал туберкулезным, детским, инфекционным и терапевтическим отделениями. В годы Великой Отечественной войны во время приёмов больных, помимо обычных врачебных расспросов он мимоходом интересовался у своих пациентов об их родных, ушедших на фронт. И в зависимости от полученных ответов выписывал рецепты на листках бумаги разного цвета: либо на обычных белых, либо на зелёных. Лекарства больные люди получали в аптеке напротив больницы.

Иногда в очереди перед кабинетом доктора Гигинеишвили возникал любопытный диалог. Какой-нибудь ребёнок спрашивал:
– Мама, а почему у этой тётеньки бумажка зелёного цвета, а у всех остальных белая?... 
И мама отвечала: – Не знаю детка. Это простой рецепт. Может у доктора обыкновенная бумага закончилась.

В аптеке через дорогу от больницы происходило следующее: пожилой однорукий аптекарь протягивал пациентке микстуру или пилюли, а зелёный рецепт откладывал куда-то в сторону, отдельно от других врачебных назначений. На вопрос: – Сколько с меня?... фармацевт отвечал: – Нисколько. Это бесплатный рецепт. Вы свободны...

Страница 1 из 147