Если не знаете это, то не переживайте – об этом вообще мало кто ведает. Я не поленился и обзвонил многих своих товарищей и знакомых, имеющих отношение к компьютерной технике, и никто из них не ответил какое отношение жёсткие диски имеют к оружейной тематике, ведь слово винчестер – это общее название для винтовок и ружей, производившихся американской оружейной компанией Winchester Repeating Arms Company.

Более того, я не смог получить ответ на этот вопрос о странном названии от двух своих старых друзей, двух великих компьютерных гуру (Михаила Гулящих и Александра Осипова), от которых я лично в середине 90-х годов впервые в жизни услышал это неуместное огнестрельное слово винчестер, применённое ими к прямоугольной коробочке, жужжащей внутри моего первого домашнего компа. Ну, если ЭТИ ДВОЕ не знают, то не грех тогда и рассказать историю из разряда «в копилку эрудиту».

В 1973 году компания IBM выпустила революционный по конструкции дисковый накопитель модели 3340, состоявший из двух модулей по 30 мегабайт. По тем временам два диска да по 30 мегабайт – это был весьма впечатляющий гигантский объём памяти!

Выдающийся дирижёр Артуро Тосканини был чрезвычайно требовательным к исполнителям и к себе лично, а также невероятно чувствителен к звучанию каждого инструмента в оркестре. Всего одна неверно взятая нота могла довести маэстро до яростного бешенства.

Как-то на репетиции нью-йоркского оркестра Тосканини внезапно остановил музыкальную фразу и строго спросил у одного из скрипачей: – Что с вашим инструментом?!

Скрипач, знавший крутой нрав дирижёра, перепугался и пролепетал: – Но разве я не точно играю? 

Тосканини произнёс с нескрываемым раздражением: – Я спрашиваю, не про то, как вы играете, а что с вашим инструментом!? У меня такое впечатление, что ваша скрипка подхватила ангину. У вас сегодня другой инструмент?

– Совершенно верно, моя скрипка осталась дома… – признался музыкант.

Маэстро Тосканини, который славился необычайной вспыльчивостью, принял решение: – На сегодня репетиция окончена. А вы чтобы завтра же имели ваш инструмент. Сейчас из-за вашей «простуженной» скрипки я не могу верно слышать звучание всей скрипичной группы!...

Это была не только самая долгая в истории дуэль, но ещё и самая необычная и самая странная. Сие затяжное противостояние происходило во времена Наполеоновских войн между двумя офицерами – Франсуа Луи Фурнье-Сарловезом и Пьером Дюпоном де л’Этаном. Надо отметить, что французы – большие затейники и чемпионы в области дуэлей. Чуть что ни так – сразу же хватались за шпаги или пистолеты. По малейшему, самому ничтожному поводу.

А первый из вышеупомянутых соперников (тот, который Франсуа Фурнье) вообще был знаменитейшим на всю страну бретёром – то есть, заядлым, «профессиональным» дуэлянтом, который был готов драться даже из-за косого взгляда в свою сторону. Этот дерзкий задира порою намеренно провоцировал скандал для того, чтобы затем порезвиться на свежем воздухе с холодным или огнестрельным оружием. В общем, забияка и злостный нарушитель дисциплины Фурнье считался обладателем «самого скверного характера во всей Великой армии Наполеона».

И вот как‑то раз в 1794 году в Страсбурге этот скандалист Фурнье, который тогда служил командиром эскадрона 16-го конно-егерского полка, повздорил со штабистом и бригадным генералом Пьером Дюпоном. Из-за чего именно произошла ссора – достоверно неизвестно, так как имеется несколько противоречивых версий произошедшего. Якобы в этом конфликте был замешан пакет с приказами от начальства. И то ли генерал Дюпон недостаточно почтительно вручил это послание шефу эскадрона Фурнье, то ли аристократ Дюпон вёл себя при этом излишне высокомерно, то ли позволил себе какие-то неосторожные колкости в адрес безродного кавалериста – этого нам неведомо. Известно только одно – вспыльчивый рубака Фурнье пришёл в неописуемую ярость и вызвал Дюпона на поединок...

Однажды в конце июля 1806 года после конных скачек в английском городе Брайтоне между двумя английскими джентльменами – членом парламента Хамфри Ховартом и Генри Барри, 8-м графом Бэрримором, разгорелся спор, переросший в конфликт, который было принято решить с помощью дуэли. Она была назначена на утро на ипподроме Брайтона.

На поединок достопочтенный граф Бэрримор явился в модном сюртуке и дорогом цилиндре, а вот Ховарт предстал перед благородным противником… совершенно голым. Это было сделано им не из хулиганских побуждений или ради эпатажа, а для того, чтобы обезопасить себя от заражения раны. 

Всё дело в том, что до членства в парламенте Хамфри Ховарт несколько лет служил королю Георгу III в качестве военного врача и исходя из своего медицинского опыта прекрасно знал, что зачастую к летальному исходу приводит не столько сама пуля, сколько последующее загрязнение и загнивание раны. Ведь вместе с пулей в организм обычно попадали фрагменты одежды, причём совершенно нестерильной одежды, что зачастую приводило к инфицированию, сепсису и мучительной смерти.

Зрелище, открывшееся перед сиятельным аристократом Бэрримором и его не менее блестящими секундантами было не только нелепым и пикантным, но ещё и крайне отвратительным – потому как военный хирург в отставке Ховарт страдал от избытка веса и возраст его был уже далеко за 50. Обнажённый и седовласый член английского парламента, с толстым и рыхлым телом, с комично выпяченным объёмистым животом (да ещё и с пистолетом в дряблой руке!) выглядел смехотворно...

Ещё одна интересная и поучительная история из времён античности о древнегреческом мудреце Диогене. Но сначала небольшое уточнение. Вопреки устоявшемуся убеждению, Диоген никогда не жил в бочке. Он жил в пифосе! Пифос – это такой большой керамический сосуд для хранения продуктов – зерна, вина, оливкового масла, мёда, воды, соли и солёной рыбы. Некоторые пифосы изготавливались с широким горлом и достигали огромных размеров – в рост человека. Вот как раз в таком сосуде и ночевал чудаковатый философ Диоген, отличавшийся своими эпатажными выходками и речами.

Однажды он промывал чечевицу, чтобы сварить себе похлёбку. За этим занятием его застал Аристипп – тоже философ, ученик и друг Сократа.  Однако среди сподвижников Сократа он пользовался дурной славой, в том числе за угодливость перед власть имущими и особенно за постоянную лесть в адрес сиракузского тирана – царя Дионисия. Многие из современников считали, что Аристипп преуспел в жизни лишь потому, что заискивал перед царём и возносил ему сладкоречивую хвалу. Да и вообще, слишком уж он любил роскошь и общение с гетерами. Тоже мне – философ нашёлся!...

Как-то раз знаменитый греческий философ Платон сформулировал определение, приведшее в восторг его учеников: «Человек – есть животное о двух ногах, лишённое перьев». А ведь и не поспоришь со столь убедительным утверждением древнего мудреца. Действительно, человек – это животное о двух ногах, лишённое перьев. Не убавить, не прибавить ничего. Так оно и есть.

Однако нашёлся ещё один философ, который весьма оригинально оспорил изречение Платона. Его постоянный оппонент Диоген – да-да, тот самый, который жил в бочке, – ощипал петуха, принёс несчастную птицу в Академию, где Платон занимался со своими учениками, и объявил удивлённому собранию: – Вот платоновский человек!

После этого Платон к своей формулировке «Человек – есть животное о двух ногах, лишённое перьев…» добавил уточнение: «… и с широкими ногтями»… Однако, вот с этим вот утверждением – уже совсем не поспоришь!

Болгарский биохимик и профессор Софийского университета Асен Христов Златаров был известен не только как учёный, но и как писатель-беллетрист и активный общественный деятель. Он часто читал публичные лекции с научно-популярной тематикой по всей стране. 

Однажды Асен Златаров выступал с очередной лекцией в небольшом городке. Профессор, рассказывая о земной природе и её богатствах, упомянул, что кислород, без которого невозможна жизнь, был открыт шведским химиком Карлом Шееле лишь в 1773 году. И тут в зале раздался голос чрезвычайно удивлённого слушателя: – Поразительно! А чем же люди дышали до этого?

Тема сегодняшнего выпуска интернет-журнала «ПЗ» – истории из жизни выдающихся учёных:
- Остроумный ответ вундеркинда кардиналу
- Хорошо, что пополам!
- Лишний камень Стоунхенджа
- Упрямец, который хотел открыть новый мир и открыл его
- Это же математики!
- Рентген значительно здоровее быка!

Однажды знаменитый немецкий физик Вильгельм Рентген демонстрировал студентам опыты с лейденской банкой. Для справки: лейденская банка – это первый в мире электрический конденсатор, изобретённый в голландском городе Лейдене и имеющий форму банки. Это устройство позволяло накапливать и хранить сравнительно большие электрические заряды.

Профессор Рентген сообщил своим студентам: – С этой лейденской банкой надо обращаться очень и очень осторожно! Если в ней накопить достаточно большой электрический заряд, то, замкнув обкладки, можно убить даже быка.

Свою лекцию учёный завершил весьма эффектно – для большей наглядности он самоотверженно разрядил прибор через самого себя. Получив при этом звонкий щелчок, Рентген инстинктивно отдёрнул руку, перевёл дух, а затем спросил: – Ну как, видели? То-то… Кто объяснит, что сейчас произошло?

Студенты растерянно переглянулись, помолчали… и один из них наконец произнёс: – Одно из двух, герр профессор… Или ваше утверждение про убийство быка было несколько преувеличенным, или вы значительно здоровее быка!

Английский землемер, мелиоратор, картограф и основатель британской геологии Уильям Смит, так же, как и герой предыдущей истории Клайд Томбо, был рождён в бедной фермерской семье и тоже вошёл в историю, как выдающийся самоучка. Имея только начальное образование, полученное в сельской школе, дальнейшие знания он получал самостоятельно по книгам и в научных обществах. И добился значительных успехов – он сильно продвинул геологическую науку вперёд.

Однажды Уильям Смит обедал в одном из колледжей Кембриджа. Будучи по натуре человеком чрезвычайно общительным, Смит попробовал затеять непринуждённую беседу со своими соседями – двумя очень хмурыми людьми, сидевшими за столом напротив. Но на все его попытки они отвечали лишь невнятным мычанием.

Наконец, когда Смит взахлёб заговорил о самых интересных и наиболее животрепещущих, по его мнению, предметах – конечно же, из области геологии, один из его мрачных соседей не выдержал и обратился к другому: – Вы случайно не знаете, о чём он всё тут толкует?

– Не имею ни малейшего представления, – угрюмо ответил тот.

Уильям Смит окаменел от изумления и негодования, но сидевший рядом с ним ректор колледжа поспешил успокоить его: – О, не обращайте на них внимания! Ведь это же математики! Мы с ними никогда не разговариваем…