Четверг, 03 марта 2016 14:54

Вежливые люди в Париже

Оцените материал
(24 голосов)

Весной 2014 года весь мир облетел новый термин «Вежливые Люди». И сразу же стал нарицательным. Даже появились футболки и нарукавные шевроны с изображением хорошо вооруженных, немногословных и очень спокойных солдат. Но мой рассказ будет не о Крыме, и не о Новороссии. Он будет о других Вежливых Людях, о тех, кто много лет назад показал Европе пример Настоящей Вежливости. В истории Российской Империи уже были такие люди. Когда они пришли в чужую страну, они не грабили города и деревни. Они вошли во вражескую столицу, и ничего в ней не разрушили. Они могли её сжечь, причем имели для этого все основания, но не стали этого делать. Они не убивали мирных жителей и не насиловали их женщин. Более того, местные красотки сами искали повод для любви. Те Вежливые Люди не отбирали у населения еду, а платили за неё звонкой монетой. Офицеры и старшины, погуляв в тавернах и трактирах, платили по счетам. А в тех случаях, когда съедено и выпито было слишком много, пришел на помощь Командующий Армией, и из своего кармана оплатил ВСЕ долги. И наконец, самое невероятное по сегодняшним меркантильным меркам - те русские Вежливые Люди отказались от своей части контрибуций с побежденной стороны – а это была огромная сумма в десятки миллионов золотых монет…

Я говорю о событиях 200-летней давности. 31 марта 1814 года русские войска во главе с императором Александром Первым вошли в Париж. Они могли его стереть с лица земли, отомстить за Москву и Россию, но не стали этого делать. После ввода русских войск Наполеон окончательно отрекся от трона.

 

 

По вполне понятным причинам тогда не было ни кинохроники, ни даже фото, но зато были замечательные художники, которые практически в режиме мгновенной фотографии рисовали наших людей в Париже. Один из них – уличный художник Георг Эммануэль Опиц. Известно 40 его работ о наших войсках в Париже, 10 из них хранятся в Эрмитаже. Его акварели отличает живость наблюдений, добросовестное вниманием к деталям, и очаровательный налет ироничности. Я не зря сравнил эти картины с фотографией, они вполне могут считаться такими же исторически достоверными, как и фотоснимки. Опиц создал собирательный образ русских казаков, некий комикс, в котором его герои гуляют по Парижу.

Вот смотрите - гвардейские казаки явно пользовались популярностью у француженок. Я себе с трудом представляю, чтобы где-нибудь в Смоленске наши барышни так же приставали к вражеским солдатам. Один из русских офицеров оставил вот такое воспоминание: «...все француженки не показались мне красавицами, истинно хорошеньких не видно, но много приятных лиц… нас поразила быстрота их глаз, их ловкость в ухватках, в одежде, и особливо в обуви…». Русским также очень нравилось, что у француженок платья были короче, чем у нас, чтобы ноги были видны, - в России такого не бывало. Платье выше щиколотки – по тем временам – это очень эротично!

Прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка Казаков писал в своих мемуарах: "Как нам, так и солдатам хорошее было житьё в Париже; нам и в голову не приходило, что мы в неприятельском городе... Солдат наших тоже полюбили - народ видный, красивый. Около казармы всегда куча народа, и молодые торговки с ящиками через плечо, с водкой, закуской и сластями всегда толпились около солдат…". Кстати, обратите внимание на белые повязки на левой руке казаков. Как вы думаете, для чего они?... Ответ дам чуть позже.


Смотрите – вот казаки уже стали героями местных картинок-"лубков". Они стоят у стенда уличных художников, и с интересом разглядывают эти картинки - рисунки про самих себя. Видно, что карикатуры очень веселят наших героев. На стенде поверх карты висит очень известный историкам портрет Наполеона – он составлен из трупов. По этой мелкой детали, тщательно прорисованной художником, можно судить о достоверности его работ. Это еще раз доказывает, что зарисовки Георга Опица были выполнены с натуры. Некоторые карикатуры, изображенные здесь, дошли до нашей современности и хранятся в музеях. Обратите ещё внимание – как горделиво стоит красавец-офицер, которому чистят сапоги. Как вы думаете - заплатит ли он мальчишке? Есть сомнения в этом? Или он как настоящий оккупант пнёт мальца начищенным сапогом, да пойдёт себе дальше обозревать Париж?

А вот казак раздает парижанам листы с напечатанной декларацией Александра Первого. Это сюжет первых дней пребывания русских войск в Париже. С момента вступления на территорию Франции Александр дал приказ по войскам, "чтобы обходиться с жителями как можно дружелюбнее и побеждать их более великодушием, нежели мщением, отнюдь не подражая примеру французов в России". Причем, если верить акварели, то парижане были готовы подраться за свежую прессу. Вот она – мечта любого газетчика!

А вот так жарилось мясо. Подошел французский повар из близлежащего ресторанчика и интересуется процессом готовки. Все казачьи полки, за исключением гвардейских, жили в полевых условиях, их не ставили на постой к парижанам, желая упредить возможные стычки с хозяевами. Кстати, вместе с донскими и кубанскими казаками в походе на Париж принимали участие башкирские и калмыцкие полки. Они были вооружены пиками и луками, одеты в кафтаны и меховые шапки, и представляли для Франции диковинную экзотику. Французы называли степняков северными амурами и купидонами. Только вот стрелы этих купидонов были явно не любовные.

Кстати, именно после французского похода в Башкирии появилась деревня с названием Париж. И на юге Челябинской области тоже есть свой Париж, основанный казаками-нагайбаками. До сих пор ходит легенда, что некоторые холостые нагайбаки привезли себе из Европы военный трофей — жён-француженок. Вполне вероятно, что в жилах современных суровых челябинских парижан плещется частичка истинно французской крови. Помимо двух Парижей на карте России после того похода появились населенные пункты Берлин, Швейцария, Фершемпенуаз и даже несколько деревень под названием Марс. Вот мне интересно, если в Берлине живут берлинцы, а в Швейцарии швейцарцы, то как тогда зовут жителей деревни Марс? Наверное, марсиане.

Но, что-то я отвлекся. На следующей картинке изображено знаменательное событие - снятие 8 апреля 1814 года статуи Наполеона с Вандомской колонны-постамента. Оживленная толпа парижан устремляется к площади. Происходящее мало волнует казаков на переднем плане. Ибо у них есть чем заняться. Ну снимают себе Бонапарта, ну туда ему и дорога… Кстати, у казака с бутылкой в руке на груди серебряная медаль 1812 года и Георгиевский крест - высшая награда для нижних чинов русской армии.

Сценка в кафе, где казаки развлекаются кукольным спектаклем и приятным обществом француженок. Не заметно, что бы те были против ухаживаний… Одна, правда, кокетливо отклонилась, разрумянилась, разулыбалась, сделала губки бантиком и строит захватчику глазки. В партизаны уходить, и воевать с оккупантами она явно не собирается.

Париж мог порадовать гастрономическими изысками, хотя вкусы у русских и французов не всегда совпадали. Забавный эпизод описан офицером Мирковичем: "Нам указали хороший ресторан, и мы в него ввалились… Сели за стол, кушанье подают очень порядочное, и нам в особенности хорош показался белый соус с ножками молоденьких цыплят... Счастливый гарсон, заметивши, что это блюдо нам понравилось, тотчас предложил - "не угодно ли вам повторить: все находят, что у нас отлично приготовлено это блюдо, потому что мы всегда добываем самых лучших лягушек". Мы остолбенели!.. и поспешили ему сказать: "не надо, благодарим, подавайте следующее блюдо".

На следующей картинке казаков приглашают зайти в кофейню. В записках Муравьева-Карского можно прочесть: "Парижанки приходили продавать нам водку и вино... Вино красное наши казаки называли вайном и говорили, что оно гораздо хуже нашего зелена вина. Любовные похождения назывались у них трик-трак, и с сим словом достигали они исполнения своих желаний"… Мне почему-то кажется, что барышня в белом платье предлагает явно не вино. Хотя, возможно я и ошибаюсь, навожу напраслину на невинное создание. Может быть, она подсказывает казаку как пройти в библиотеку. А парижанин с цилиндром протянул руку за монеткой. Не гнушается серебром дикого и неотесанного врага. И в ополчение вступать тоже не собирается.

Торговые ряды и пассажи Парижа поражали русских. Обратите внимание на манекен за стеклом, и лукавый взгляд казачка на него. Он как-бы думает: «А не привезти ли такое же исподнее своей казачке в родную станицу!? Вот наверное обрадуется!»…
Один гвардейский гусар вспоминал: "Кто бывал в Париже, тот знает, что там почти птичьего молока можно достать, только бы были деньги, а деньги были розданы по повелению императора Александра Павловича чуть ли не накануне, в размере двойного и тройного жалования за все три кампании 1812, 1813 и 1814 годов". Вы представляете, какими богатыми туристами прибыли наши Вежливые Люди в Париж. Становится понятна реакция на это «варварское» вторжение парижан и парижанок.

Кстати, о парижанках. Вот они, свесились с балкона, улыбаются захватчикам, и очень рады оккупации. Даже ждут от оккупантов каких-то активных действий. Это происходит у дома под названием "Полупансион юных дам" на улице Де Бонс Энфа. Назначение дома не вызывает сомнений, на его стене висит объявление о способах предохранения от нехороших болезней… Как видите, казаки настолько богаты, что раздают милостыню налево и направо. А цивилизованные европейцы за нее дерутся…
Офицер Радожецкий вспоминал так: "Парижане, воображая русских по описанию своих патриотов варварами, которые питаются человеческим мясом, а казаков - бородатыми циклопами, чрезвычайно удивлялись, увидевши российскую гвардию и в ней красавцев-офицеров, щеголей, не уступающих как в ловкости, так и в гибкости языка и степени образования первейшим французским франтам".

Площадь Пале-Рояль рядом с Лувром – это такое место, где тогда было очень много соблазнов. Вот как написал об этих искушениях один русский офицер: "Перед лавками, между проходящими взад и вперед... множество женщин… из разряда тех, которых не знаешь, как и назвать… Они гуляют по две, по три, громко болтают, хохочут, отпускают такие шуточки, что в ушах трещит, адресуясь ко всякому, кто хоть мимолетное остановит на них внимание"…

Париж был наводнен женщинами любого цвета кожи, для русских это – невидаль, особенно негри… пардон муа! - афроевропейки. Эти тоже были рады богатым оккупантам… видите как улыбаются приветливо. Но наши солдаты – орлы! Не поддаются на провокации! И посмотрите - ведут себя абсолютно вежливо… Смотрите – одна из дам протягивает казаку пакетик. А в нем диво дивное, русскому богатырю неведомое. Это средство интимной защиты. И судя по всему, он таки купит гостинчик из городу Парижу… Привезет к себе на Дон, надует, вот смеху-то будет!... Вот как… Париж – он и есть Париж… город соблазнов.

У младших чинов в полевых лагерях были свои развлечения. Один з участников похода вспоминал: «Во время военных действий у казаков всегда был сухой закон, но после трех лет войны, устроить пирушку с песнями и плясками – это огромное удовольствие! Ухарские пляски казаков, их песни и припевы очень нравились французам»... Художник Опиц был очень точен в деталях. Смотрите, даже здесь, на ночном привале, на руке у танцующего казака тоже имеется белая повязка. Повторяю свой вопрос: как вы думаете, для чего она?

Быть в Париже, и не зайти в музеи – это не в привычках Вежливых Людей. Произведения изящных искусств, которые Наполеон свез из многих стран как "военные трофеи", и ставшие украшением французских музеев, по настоянию Александра Первого остались в Париже. Он считал, что в Париже они будут доступнее для всех жителей Европы. А ведь мог, как победитель, тем более победитель из варварской страны забрать всё и пополнить коллекцию Эрмитажа. Может зря он свеликодушничал? Вот кто из современных парижан сейчас об этом помнит и знает? Особенно из тех «новых» парижан, которые «понаехали»…
Муравьев-Карский вспоминал: «Я был в Музее Наполеона и в Галерее Таблю, измерил шагами залу в сей галерее, она имеет более 300 шагов в длину. Я не был в состоянии судить о красоте картин и статуй, но невольным образом останавливался перед лучшими и восхищался ими. Видал знаменитого Аполлона Бельведерского, Венеру Милосскую и множество древних статуй, привезенных из Рима».

Вот очень интересная сценка. Донской казак приценивается к домашней колбасе, причем запрашивает цену без применения стрелкового оружия, хотя с ним она была бы значительно дешевле. Вон, посмотрите - пистолеты миролюбиво заткнуты за пояс. А второй русский в крестьянской одежде отрезает от колбасы кусочек на пробу. Многие русские дворяне имели при себе крепостных в качестве слуг. Вот, наверное, эти мужики набрались впечатлений в Европе! Обратите внимание - даже на простого мужика-бородача молодая парижанка смотрит с нескрываемой симпатией. Облокотилась на окорок, и думает о чём-то о своём… о женском.

На следующей картине художник изобразил, как русские купают и поят своих лошадей около моста Де Ля Конкорд, а парижане смотрят на них с интересом. Вся набережная забита зеваками. Похоже, что казаки совсем не обращают внимания на то, что сверху за ними наблюдают дамы. Купание русских лошадей в реке Сене осталось в памяти парижан надолго.

А вот донской казак оторвался от своих войск в момент вступления в Париж и окружен любопытными парижанами, причем он отдает им честь. На его левой руке тоже белая повязка. Настала пора объяснить ее назначение. Это обычный знак отличия. Белый цвет – это цвет роялистов, сторонников короля, которые выступали против Наполеона, и были за реставрацию династии Бурбонов. Повязки на руку были введены во избежание путаницы между войсками союзников. Белые повязки носили все русские. А вот австрийцы – зеленые знаки.

На следующих акварелях русские солдаты наблюдают за бродячими актерами. Вот что вспоминал офицер 1-го егерского полка Петров: «Вообще стихия парижан - буря всех страстей. Там на каждом малом пространстве, особливо булеварного проспекта и Елисейских полей, везде призывы сердец к наслаждениям. Тут показывают выученных зверей, птиц, рыб и гадов, фокус-покусы, фантасмагории, панорамы и волшебные фонари, или танцы великолепных кадрилей на натянутых проволоках и веревках, или огнецветные китайские изделия, сгорающие при звуках приятнейшей гармоники с особливо вразумительною прелестию переливов и блесков"… Как красиво и витиевато сказано! Я жалею, что никогда не смогу написать ничего подобного - «звуки гармоники с особливо вразумительною прелестию переливов и блесков!»… Думаю, на современном русском языке лучше и не скажешь… Я сейчас приведу еще одну цитату, которую хочется раз за разом перечитывать – настолько изящен в ней слог.

Известный русский публицист Федор Глинка напечатал перевод французского сочинения "Прощание русских с парижанами", написанного от лица русского офицера: "Прощайте, поля Елисейские, прощай и ты, Марсово поле! Мы расположили на вас биваки свои, застроили вас хижинами, шалашами, будками и жили в них как в палатках. Нередко милые городские красавицы навещали кочующих соседей своих. Они не пугались ратного шуму и прыгали зефирами по грудам оружия ... Мы никогда не забудем ваших чудесных трактирщиков, купцов и конфетчиков... Актеры и актрисы, певцы и певицы, прыгуны и прыгуньи, прощайте! Мы уже не будем более есть апельсинов в комедии, восхищаться прыжками в опере, забавляться ухватками плутоватых гаеров на булеварах, мы не увидим чудесных прыгунов по канату в Тиволи, обезьян на площади Музеума, ораторов в Антенеи и китайских теней в Пале-Рояль".

Еще раз хочу подчеркнуть несколько важных фактов. В Париже не пострадало ни одно здание и никто из парижан не испытывал никаких притеснений. По распоряжению Александра I жестоко пресекались мародерство и грабежи. Особо охранялись музеи. Русские отказались от всех трофеев и контрибуций. Историки утверждают, что Александр Первый простил Франции 150 миллионов золотых франков. Я даже не берусь пересчитывать эти огромные деньги по сегодняшнему курсу. А ведь это золото можно было бы применить на благо России. Прямо какое-то неслыханное восточное варварство и византийское коварство!

Командующий русскими войсками в Париже граф Воронцов, оплатил все долги войск перед парижскими трактирщиками, хотя ему для этого пришлось продать три своих огромных имения. А русские офицеры так подсели на шампанское мадам Клико, что обеспечили ей астрономические барыши и постоянный сбыт на столетие вперед. Кто из сегодняшних французов и европейцев про это сейчас помнит?

Опять же, мы слово «бистро» им подарили. И генотип улучшили. А то ведь у них после костров инквизиции совсем красивых женщин не осталось. С тех пор самые симпатичные француженки имеют славянские черты лица.
Почему-то…

Вот такими были они, эти Вежливые Люди образца 1814 года. И увидеть их, какими они были, мы можем благодаря насмешливой наблюдательности ироничного рисовальщика-репортера по имени Георг Эммануэль Опиц.

Прочитано 1135 раз