Ну, в общем-то, понятно, что русский мат значительно ускоряет и упорядочивает многие процессы на флоте. Как впрочем, и во многих других сферах. Я знавал милых барышень с одного крупного федерального телевизионного канала, которые ругались покрепче бывалых боцманов.
На флоте без мата можно обойтись. Но только после сытного обеда. Или во время визита важных и высоких гостей. Почитайте на досуге замечательный рассказ под названием «Смотр» писателя-мариниста Константина Станюковича. Как же он красиво, культурно и утонченно обошел все острые и солёные моменты, возникшие на борту флагманского линкора во время адмиральской проверки. Команда черноморского парусника очень долго показывала свои навыки в полной тишине и сдерживала эмоции, даже боцмана и унтер-офицеры отдавали команды без применения сильно повелительных наклонений. Но произошла небольшая заминка, и понеслось! Лавину крепких слов, которая прокатилась от простого матроса на рее до адмирала на ходовом мостике, писатель изобразил очень изящно. Постараюсь и я максимально завуалировать одну пикантную историю, которая произошла уже в наше время в подводном флоте.
На одном атомном подводном крейсере служил замполит с очень мерзким характером. Честно говоря, я за всю свою жизнь других характеров у замполитов не встречал. Один из них даже пытался исключить меня из Комсомола – как-нибудь расскажу об этом отдельно… Так вот, того вредного замполита в его экипаже не любили. Причем, не любили ВСЕ! А командир так просто ненавидел. Потому, что политрук достал до печенок и его лично, и всю команду своим скучным формализмом, своими придирками и указивками. А командир на любом корабле – это Царь и Бог! Его авторитет не-при-ка-са-ем!
И вот однажды, во время боевого дежурства у берегов одной не очень дружественной нам страны, замполит превысил свои полномочия, и влез своим носом в те сферы, в которых не понимал ничего. Стал давать партийные указания по управлению атомным кораблем стратегического назначения. Командир, может быть, и сдержался бы, но длительная автономка расшатывает нервную систему, и поэтому прямо в Центральном Посту Управления, при всех вахтенных офицерах, при большом стечении народа командир послал замполита в известном направлении - на три весёлых буквы.
В ЦПУ повисла максимально возможная тишина. Гул механизмов и жужжание приборов перекрывал только скрип зубов замполита. Он замолчал, гордо удалился, и до конца автономки больше не лез не в свои дела. Он затаил ужасную обиду, и по прибытии на базу настрочил кляузу вышестоящему начальству. Командира вызвали в Штаб Флота. И там сказали примерно следующие: «Иван Иваныч, мы конечно понимаем, что твой замполит – полное…. недоразумение… но зря ты его тронул. Такое как ОНО, сам понимаешь, трогать нельзя. Тем более перед подчиненными. Взял бы ты его, завел бы в свою каюту, и там с глазу на глаз сделал бы с ним что хочешь. Это можно. А посылать куда подальше перед товарищами офицерами – это никуда не годиться… Короче, слушай приказ! Сейчас вернешься на корабль, построишь весь экипаж, и перед всей командой принесешь извинения замполиту. Выполняй!»
Командир так и сделал. Ну, почти так. Вернулся, построил экипаж, и перед всем строем спросил у политрука: - Товарищ замполит, я вас куда послал!?
Тот помялся немного, и ответил: - На х*й...
- А вы куда пошли?
- В Штаб...
- Ну, извините!