Пятница, 19 февраля 2016 14:35

Готские стихи, развязавшие язык у языка

Оцените материал
(10 голосов)

В книге «Воспоминания о войне» ленинградского фронтовика Николая Никулина я наткнулся на один весьма интересный фрагмент, который меня очень впечатлил. Автор описывает в нём допрос пленного германского офицера – майора, который категорически не хотел давать показания. О редкой методике вежливого допроса и будет моя заметка.

 

Дело было на Кольском полуострове – на северном участке Карельского Фронта. Конец 1943-го года. Холодные скалы и замерзшая тундра. Против советских войск воевали отборные австрийские горные егери генерала Дитля.

 

 

Наши разведчики притащили языка, здоровенного рыжего верзилу. Единственное, что он назвал, так это свою благородную фамилию, которая начиналась с приставки «фон». И все, дальше ушел в несознанку. На допросах он молчал, презрительно смотрел на своих противников, и решительно не хотел общаться с восточными варварами. Его били. Ну а как же без этого на войне. Били, но фон майор упорно молчал. Иногда он делал вид, что просто не понимает плохого немецкого языка из уст этих дикарей.

Ах, тебе не нравится наш немецкий? И тогда из штаба дивизии пригласили переводчика Игоря Дьяконова. Этот совершенно не военный человек служил в отделе разведки, пропаганды и разложения войск противника. Разлагал он врага листовками и агитацией. А также изучал трофейные документы, и допрашивал особенно важных и капризных пленных. Попал он на границу с Норвегией благодаря тому, что вместе с другими иностранными языками знал еще и норвежский.

Переводчик предложил немцу закурить и спросил его: "Кем Вы были до войны?". Тот удивился: немецкий язык этого русского был безупречен... Но, тем не менее, пленный майор процедил сквозь зубы, совсем не уверенный, что этот варвар поймет:

- Я был филологом…

- Да? А чем же Вы конкретно занимались?…

- Языком времён готов.

Переводчик Игорь Дьяконов был из очень интеллигентной петербуржской семьи. Вместе со своим братом Михаилом на двоих они знали 27 иностранных языков. Давным-давно, в детстве, он с братом нашел в библиотеке отца старинную рукопись стихотворения готских времен. Это стихотворение никогда не публиковалось, и о нём знали только узкие специалисты, человек десять на всем земном шаре. Тогда мальчик Игорь выучил этот стих на древнем умершем языке наизусть. И теперь, с трудом вспоминая, Игорь Дьяконов стал декламировать готские стихи…

Когда он прочёл последнюю строфу, фон-майор… сломался. Он согнулся, опустил голову, и крупные слезы покатились из его глаз. Немец обнял Дьяконова, несколько минут приходил в себя, переживая крушение всех своих представлений о русских, а потом заговорил, заговорил и заговорил...

– «Как!? Как, здесь, в этой ледяной стране, среди этих скал, среди диких варваров, и Вы это знаете? Это невозможно! Решительно невозможно!»…

Оказалось, что майор был специальным посланником Верховного командования немецкой армии, командированным в штаб генерала Эдуарда Дитля с важными приказами. Эту важную птицу срочно отправили на самолёте в Москву. Что с ним было дальше – неизвестно. Могу предположить, что после услышанных древних готских стихов он осознал, раскаялся, перековался, стал антифашистом и попросил записать его в советские филологи. А вот Игорь Михайлович Дьяконов после войны стал известным в нашей стране и за рубежом востоковедом, историком, лингвистом, специалистом по шумерскому языку и древним письменностям, а также преподавателем Ленинградского Университета.

Когда я узнал об этом случае вежливого допроса, то подумал вот о чём... Мы ведь победили в той страшной войне не только благодаря силе Оружия, силе Духа и силе Правды, но еще и с помощью силы Знания.

Прочитано 684 раз